Николай проснулся и первым, что он увидел, была его тяжелая люстра, висящая примерно на 4 метра выше его головы. Он, как и каждое утро, придирчиво осмотрел ее и, в очередной раз подумал, что надо ее наконец-то починить, а то выглядит она совсем старой и разваливающейся, как будто однажды осенью просто опадет с потолка и рассыпется тонким слоем по полу. И начал собираться на работу.

Рутинная работа полностью поглотила его, и только к полудню он облегченно вздохнул, потянулся и пошел обедать.
Погода на улице стояла серая, холодная и мразостная. Аккуратно шагая в своих легких туфлях по каше из снега и грязи, он свернул в ближайшую забегаловку. Атмосфера там ему не нравилась, но зато обслуживали быстро, недорого и находилось это совсем рядом. Все столики были заняты и Николай, взяв свою порцию, подошел к столику за которым был только пожилой мужчина, неспешно, явно греясь, пьющий бульон из большой кружки.

- Простите, можно?
- Да, конечно, приятного апетита, - пригласил его мужчина.

Николай сосредоточенно жевал кусок мяса, больше напоминающий каучуковое изделие, нежели когда-то бывшее живым существо, когда мужчина решил продолжить их краткий разговор.
- Меня зовут Валентин, а как вас?
- Петр, - зачем-то соврал Николай. Он не любил разговаривать с людьми, но хамить старшему ему не позволяло воспитание.
- Нет, вы можете и не говорить, особенно если не хотите. Но если Петр, то я буду называть вас Петр. Вот скажите, Петр, почему вы обедаете именно здесь? Вы работаете где-то недалеко?
- Да, в соседнем здании.
- Вы удивляете меня, Петр. Вы еще достаточно молод, Вам сколько – 26? 28? Но вы уже выбираете удобство и доступность, в ущерб чему-то более важному.
- В смысле?
- Ну смотрите, ваш рабочий день, наверняка, составляет 8 часов. Обедая тут, вы управитесь за минут 15, но после этого, судя по вашей одежде, все равно вернетесь в офис. Не знаю почему, но мне кажется, что вам не очень нравиться ваша работа – но вы все равно выбираете лишнии 45 минут провести в офисе, поесть невкусную еду и все это только потому, что это самое близкое к вам место и обедать здесь доступнее и удобнее. Скажите, вот у вас есть мечта?
- Ну, да...
- Я не буду спрашивать про нее, честное слово, просто из вашей интонации становиться ясно, что вы сейчас это ответили, чтобы не признаваться в ее отсутствии незнакомому человеку. Я более чем уверен, что у вас и в личной жизни все точно также. Вы ведь наверняка расставались хоть раз с девушкой из-за того, что с ней встречаться вам было очень неудобно..
- Валентин, мне кажется, наш разговор выходит за рамки приличия незнакомых людей и вы лезете в то, что вас абсолютно не касается...
- Простите, Николай, действительно, - прервал его мужчина. – Где же мои манеры. Забудьте о нашем разговоре и никогда больше о нем не вспоминайте. Ведь я действительно не имел ни малейшего права рассуждать об этом. И простите, я вижу вы салатик не едите, можно?

Николай молча придвинул к нему тарелку с салатом, полностью погруженный в свои мысли. Он пытался вспомнить свою мечту. Она была где-то рядом, манила своим розовым оперением, ласкала его крылом и шептала на ухо нежные обещания, но как только он пытался посмотреть на нее - исчезала, оставляя вместо себя что-то такое же мерзко-серое и склизкое, как каша из снега и грязи.
Он в растерянности поднял глаза на своего нежеланного собеседника. Валентин, причмокивая и облизывая губы, пальцем вытаскивал салат из тарелки и намазывал себе на лицо. Сок тек по его подбородку и капал на дорогой костюм. Капуста, сваливаясь с пальца, падала на часы и проваливалась в рукав рубашки. Николай ошеломленно наблюдал за этим, не в силах отвести глаза. Когда Валентин мелко задрожав, издал негромкий стон, Николай вскочил из-за стола и увидел, как на штанах пожилого мужчины меленно расползается мокрое пятно.
Выбежав из этого заведения, Николай пару секунд стоял на улице, чувствуя, как грязный мокрый снег падает ему прямо на шею и, превращаясь в струйки мутной жижи, стекает за шиворот.

 На работу в тот день Николай не вернулся. Он пошел домой и аккуратно снял с хлипкого крюка в потолке тяжелую люстру. Аккуратно разобрал ее, заменил патрон, который уже давно не работал. Протер плафоны и ее саму. Посмотрел на нее и попытался еще раз вспомнить свою мечту. Или хотя бы одно-единственное ее розовое перышко.
А потом повесился.

Крюк выдержал.